За привычным именем Деда Мороза скрывается культурная трансформация, которую мало кто замечает. Многие уверены, что он всегда был Ивановичем, но изначально сказочный владыка зимы носил царственное отчество — Васильевич. Филолог, эксперт русской литературы Алиса Маслина в комментарии Life.ru объяснила, как исторические эпохи и смена идеологий буквально «переименовали» зимнего волшебника, превратив сурового духа в доброго дедушку.
В восточнославянской мифологии (дохристианской и позднейшей народной) Мороз, Морозко, Студенец, Трескун — это олицетворение зимней стихии, дух, хозяин холода. Он — не человек, а природная сила. У таких существ в фольклоре нет человеческих родственных связей в обычном смысле. Они самодостаточны и возникают из самих природных явлений.
Алиса Маслина
Филолог, эксперт русской литературы
Этот образ был блестяще закреплён в литературе. В пьесе Александра Островского «Снегурочка» (1873) одним из главных действующих лиц является Дед Мороз, он же Мороз Васильевич. Островский, будучи великим знатоком народной речи и фольклора, использовал именно это архаическое, «царское» именование. Эта пьеса стала каноном для образованного общества.
Далее произошла некая трансформация, и Дед Мороз стал Ивановичем. Это ключевой поворот, и он произошёл в советскую эпоху, в процессе конструирования светского новогоднего праздника. Советская идеология боролась с «религиозными предрассудками» и мистикой. Старому, суровому, немного языческому Царю-Морозу нужно было найти новое место. Его начали превращать из духа в доброго, весёлого, почти родного дедушку — такого же, как «добрый доктор Айболит». Ему нужна была человеческая биография, семья, дом (Великий Устюг появился позже, но логика та же).
«Имя Иван в русской культуре — это архетипическое имя «простого человека». Иван-дурак, Иван-царевич, Иванушка — всегда близкий, свой, народный герой. Называя деда Мороза Ивановичем, создатели нового культа «опрокидывали» его с небес (царства) на землю, делали своим, советским, народным. Это была демократизация образа. Василий — царь, а Иван — свой брат», — рассказала эксперт.
С 1930-х годов новогодние утренники, открытки, радио- и телепередачи стали тиражировать образ «Деда Мороза». В бытовой речи, среди родителей, воспитателей и детей, проще и естественнее звучало привычное русское отчество «Иванович». Оно было на слуху, было тёплым и неформальным. Васильевич же звучало архаично, литературно и немного официально. Массовая культура выбрала более «удобный» вариант.
Появление Снегурочки как внучки (а не дочери, как у Островского) тоже требовало «очеловечивания» деда. У дедушки с внучкой должна быть какая-то фамилия, род. Иванович идеально вписывался в эту новую, семейную концепцию праздника. С точки зрения истории культуры и фольклора — правы те, кто говорит Васильевич. С точки зрения социальной практики и истории XX века — правы те, кто говорит Иванович, и их большинство, потому что именно в этой форме образ вошёл в жизнь нескольких поколений.
Больше уникальных материалов и расследований — читайте в разделе «Эксклюзивы» на Life.ru.
Ольга Годуненко
